Андрей Арсеньевич Тарковский родился 4 апреля 1932 года в селе Завражье на Волге в семье поэта Арсения Тарковского и Марии Вишняковой. Отец ушёл из семьи, когда Андрею было три года, и этот разрыв — утрата отца, боль матери — стал центральной темой всего его творчества. Детство прошло в эвакуации во время Великой Отечественной войны, в атмосфере бедности и материнского самопожертвования. Молодой Тарковский изучал арабский язык, занимался музыкой и живописью, прежде чем поступил во ВГИК в мастерскую Михаила Ромма — решение, определившее судьбу мирового кинематографа.
Дипломная работа «Каток и скрипка» (1961) уже содержала все характерные черты его стиля — длинные кадры, поэтическую образность, метафизическую глубину. «Иваново детство» (1962) принесло ему «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля в тридцать лет. «Андрей Рублёв» (1966) — монументальная фреска о великом иконописце и природе искусства — был положен на полку советской цензурой на пять лет. «Солярис» (1972) стал философским ответом на «Космическую одиссею» Кубрика, исследующим не внешний космос, а глубины человеческого сознания. «Зеркало» (1975) — автобиографическая поэма в прозе — разрушило все конвенции нарративного кино.
«Сталкер» (1979) — путешествие трёх мужчин в загадочную Зону, где исполняются сокровенные желания, — стал, возможно, самым глубоким фильмом о вере и сомнении в истории кинематографа. Съёмки пришлось начинать трижды: первая версия погибла из-за дефектной плёнки, вторая не удовлетворила режиссёра. В 1982 году Тарковский уехал в Италию для съёмок «Ностальгии» и не вернулся в СССР. Его последний фильм «Жертвоприношение» (1986), снятый в Швеции, стал духовным завещанием — притчей о готовности пожертвовать всем ради спасения мира. Тарковский умер от рака в Париже 29 декабря 1986 года, на пятьдесят пятом году жизни.
Тарковский — один из чистейших примеров типа INFJ в истории искусства. Интровертная интуиция (Ni) — его доминантная функция — проявлялась в уникальной способности воплощать на экране невидимое: время, память, совесть, присутствие Бога. Он не иллюстрировал идеи — он создавал условия, в которых зритель переживает духовный опыт напрямую. Экстравертное чувство (Fe) выражалось в его убеждении, что искусство существует не для развлечения, а для духовного преображения зрителя — каждый его фильм был актом сострадания к человечеству. Типичный для INFJ перфекционизм доходил до крайности: он мог перестраивать декорации в день съёмки, пересаживать деревья, ждать нужного освещения часами. Его дневник «Мартиролог» — документ внутренней жизни INFJ: постоянная рефлексия, духовный поиск, ощущение миссии и глубокое одиночество человека, видящего то, что недоступно другим.
